Вуди Аллен: Пьеро

Разменявший три четверти века режиссер и писатель Вуди Аллен принадлежит к редкой породе прижизненных классиков. Его фильмография, хрустяще вспухающая от содержащихся в ней более чем сорока фильмов, не оставляет места для сомнений в творческой потенции хрупкого американо-еврейского Пьеро. Умения Аллена гуманитарно-разнообразны. Он ставит фильмы, для которых сам пишет сценарии и в которых нередко сам же снимается. Он пишет пьесы и рассказы. Он играет на кларнете. Любвеобильная, возмутительно-бурная и истово-нескучная личная жизнь Аллена вызывает не меньше обсуждений, чем его профессиональная деятельность. Достаточно сказать, что он был женат пять раз, из которых трижды — официально. Дайан Китон, третья по счету, но не по значимости, помогла Аллену создать великолепную «Энни Холл». Двенадцатилетние отношения режиссера с Мией Фэрроу блистательно завершились духовным инцестом с ее приемной дочерью от первого брака Мун-и Превен. Та до сих пор несет повинность режиссерской музы, не сильно, впрочем, на этот счет заморачиваясь, о чем расскажет сам Вуди Аллен в интервью ниже. Последний на текущий момент фильм Аллена «Полночь в Париже» принят критиками достаточно обходительно, хоть по большому счету и является двухтактной безделушкой, милой, уютной, любовно-праздничной, но бесконечно, беспринципно простой, будто монументальные очки, инсталлированные в калининградском кинотеатре «Заря» в качестве памятника прижизненному классику Вуди Аллену.
В «Полночи в Париже» будущий тесть Джила, сыгранного Оуэном Уилсоном, называет его коммунистом. А вас самого никогда коммунистом не называли?
 
Меня никто не называл коммунистом. Я бы никогда не смог разделить с кем-то даже ванную комнату. Я демократ. А упомянутая вами ремарка введена в фильм, чтобы подчеркнуть свинское отношение родителей девушки к Джилу. Было необходимо изобразить его правильным парнем, который старается поладить со всеми, но который не находит отклика ни у будущей тещи, которая не довольна выбором дочери по материально-бытовым соображениям, ни у будущего тестя, который не сходится с Джилом по политическим воззрениям. Эти люди принадлежат к штамму американцев, которые патологически не любят Францию. Никакой иной мотивации, кроме как сделать сцену более живой и веселой, у меня не было.

Вы авторитарны на съемочной площадке?
 
Вовсе нет. Сценарии высекаются не в камне. Когда актеры подобраны, я говорю им, что они могут играть так, как считают нужным. Если есть реплики, которые они не хотели бы произносить, или что-то, что они хотели бы изъять, добавить, изменить, я предлагаю им это сделать. Конечно, я внимательно наблюдаю за происходящим и, если вижу, что вызревает грандиозная ошибка, я подаю сигнал. Но это случается нечасто. Мне необходимо, чтобы актеры играли так, как они чувствуют правильным. Единственное условие — нельзя приносить в жертву достоверность и правдоподобность сцены. Так что если актерам удается раскрыться в моей картине, я героически принимаю это достижение на свой счет.
 
Вам нравится снимать фильмы в Европе? Если отставить в сторону вопросы финансирования, хотели бы вы снова работать в Нью-Йорке?

Дело в том, что я не могу отставить в сторону вопросы финансирования. В свое время я приехал в Лондон, потому что там мне пообещали поддержку при съемках «Матч-пойнта». Мне было комфортно снимать в Лондоне. Команда ничем не отличалась от тех, с которыми я работал в Америке. То же самое относится и к Барселоне, и к Парижу. Они знали, что нужно делать. Большинство из них в той или иной мере говорили по-английски, а я мог худо-бедно объясниться по-французски. Кстати, в Штатах я три года работал с оператором-китайцем над тремя фильмами, а он ни разу не произнес ни одного слова по-английски. Также очень приятно, что при работе за рубежом ты наслаждаешься положением гостя: для съемок перекрывают улицы, обеспечивают тебя поддержкой полиции. Так что думать, что снимать за рубежом — это для меня испытание, ошибочно.
 
То есть, по работе дома вы не скучаете?
 
Отчего же. Я с удовольствием поработаю в Нью-Йорке. Мне есть, чем там заняться. Я сделал в этом городе много фильмов и до сих пор думаю, что лишь едва-едва поскреб его поверхность, не более того. За границей я скучаю по возможности ходить на бейсбол. Скучаю по домашнему душу. Нет, в гостиницах у меня тоже есть душ, конечно. Но меня в высшей степени устраивает тот, что ждет меня дома, с его горячими упругими струями. Работать дома — это здорово. Я просто имел в виду, что не ощущаю дискомфорта от работы в других странах.
 
Ходят слухи, что вы намерены снять фильм о Зельде Фицджеральд. Насколько они соответствуют  истине?
 
Вовсе не соответствуют. На самом деле я уже много лет хочу сделать картину по «Великому Гэтсби». Думаю, что у меня получилось бы совсем недурно: я хорошо понимаю и чувствую ту эпоху. Что касается Зельды Фицджеральд, то я всегда был без ума от таких женщин как она. По жизни я выбираю обладательниц такой же жилки безумия, что билась в Зельде. Это не идет мне на пользу, но я ничего не могу поделать. Полагаю, что и предложенный вами фильм я смог бы снять умело. Но таких планов, признаюсь, у меня нет и никогда не было. Хотя мысль, повторюсь, счастливая.
 
Если бы вы могли путешествовать во времени, вы бы хотели отправиться в Париж двадцатых?
 
Путешествия во времени — штука сомнительная. Люди склонны идеализировать прошлое. Они забывают о таких досадных мелочах, как колоссальная женская смертность при деторождении, эпидемии туберкулеза, зубной без анестезии, в конце концов. Вместо этого все концентрируются на аристократических экипажах и светских приемах с шампанским. На один день я бы с удовольствием отправился в Belle Époque парижского разлива. Я бы хотел посмотреть на Елисейские поля до их контаминации бесконечными магазинчиками с ужасными туристическими футболками и сувенирами. Думаю, они были прекрасны. Я бы пообедал там и вернулся назад.
 
Вы каким-то образом отгоняете мысли о возрасте?
 
Да, стараюсь. Я убежден, что единственная возможность продраться сквозь жизнь — это отвлекаться. Отвлекаться можно тысячами способов. Можно включить телевизор и посмотреть очередной малоосмысленный футбольный матч. Можно пойти в кино. Можно послушать музыку. Если говорить обобщениями, то я отвлекаюсь как и все остальные — создаю в своей жизни проблемы. Для стороннего наблюдателя такое поведение кажется неразумным и деструктивным. Но секрет в том, чтобы создавать проблемы, которые не являются смертельными. Я говорю о проблемах, которые можно решить. Ну, или о тех, которые решить нельзя, но которые не чреваты смертью.
 
Такой проблемой, наверное, стал развод с Мией Фэрроу и брак с ее приемной дочерью Сун-и Превин?
 
Знаете, люди часто называют ту ситуацию скандальной. Но я не понимаю, в чем скандал. Я влюбился в девушку и взял ее в жены. Мы в браке уже больше пятнадцати лет.  Америка — очень религиозная страна. Но это ее проблема, а не моя. Я не религиозен, и я не ханжа. Наверное, я более европеизирован.

«Жизнь определяется удачей и случаем. Но люди часто боятся признать это»
Кстати сказать, Сун-и никогда не воспринимала меня чересчур серьезно. Она думает, что я весьма хорош в своей работе и абсолютно ни на что не годен во всем остальном. И очень может быть, что она не далека от истины. Она не из тех, чья «поддержка» отдает лестью. Из-за разницы в возрасте многие думали, что я женился на Сун-и, потому что искал кого-то, кто смотрел бы мне в рот. Это полная ерунда. К тому моменту она не видела 90% моих фильмов. Она и сегодня не знакома больше чем с половиной из них. Они ей просто не сильно интересны. Она очень строга и требовательна ко всему, что я делаю. Не говоря уже о том, что она бессовестно ненавидит мою игру на кларнете и никогда не ходит на мои концерты, говорит, что это пытка.
 
Другими словами, она исполняет роль специально обученного человека при римских императорах, который во время триумфальных процессий должен был время от времени повторять им в ухо: «Ты всего лишь смертный».
 
Честно говоря, я об этом не забываю и сам. Более того, я об этом помню постоянно, поскольку моя жена настолько моложе меня.
 
Вас это все-таки беспокоит?
 
Это меня беспокоит только в том плане, что я надеюсь прожить достаточно, чтобы заработать ей на достойную жизнь. Нет практически никаких сомнений, что она переживет меня. Но мне бы хотелось увидеть, как мои дети входят во взрослую жизнь.
 
К вопросу о детях. Вы поддерживаете контакт с детьми, которых завели с Мией Фэрроу?
 
Ох, с теми детьми? Нет, нет. Я не поддерживаю с ними контакт. Я поддерживаю контакт только со своими детьми. Суд принял скверное решение, совсем не в интересах детей. Так часто бывает, что суды принимают решения только в своих собственных интересах.

Вы обозлены?
 
У тебя нет выбора. В жизни случаются ужасные вещи, с которыми ничего нельзя поделать — только идти дальше. Я испробовал все законные способы. Потратил целое состояние. Я боролся годы. Решение оказалось таким, каким оказалось. Но я женат, у меня растут дети. То в прошлом.
 
Я прекрасный отец. (Поверьте я достаточно объективен на свой счет.) Действительно отличный. Я мог бы дать тем детям новые возможности, но их этого лишили. Я нанял каждого адвоката, которого мог, все знакомые поручились за меня. Но — безрезультатно.
 
Интересно, что в ваших фильмах почти нет детей. Как это получилось?
 
В моих картинках действительно нет детей. Я как-то не думаю о них. Не в том смысле, что я их не люблю. Я просто о них не думаю, мне нечего сказать на их счет. Если бы моя первая жена в моей молодости заявила, что хочет десять детей, я бы не стало спорить. Десять так десять. Если бы она заявила, что не хочет детей вовсе, тоже не проблема.
 
Сейчас дети, мои дети, значат для меня очень много. Они сообщают жизни новое поразительное измерение. Но даже сегодня я понимаю, что отношения с детьми — это игра в одни ворота. Что бы ни случилось, они вырастут, и ты займешь в их жизни второстепенное место. 
 
А первоe место в жизни человека занимает любовь, отношения?
 
Знаете, когда я начинал, я не мог, не умел писать женских персонажей. А потом я повстречал Дайан Китон. Мы стали друзьями. А потом мы прожили друг с другом несколько лет. Я был очарован ей, влюбился в нее. Я ей восхищался. И тогда я написал роль специально для нее — роль в «Энни Холл». После этого я понял, как писать женских персонажей. До нее они были картонными, и я не думал, что это можно изменить. Но после встречи с Китон все сделалось по-другому.
 
Вообще говоря, жизнь определяется удачей и случаем. Но люди часто боятся признать это. Они хотят думать, что контролируют свою жизнь. Они полагают, что сами создают для себя возможности. Это неправда. Девяносто девять процентов — это всегда удача. Будь то игра генов или удача в повседневной жизни, которая заставляет разорваться бомбу не в том автобусе, в котором едешь на работу ты. И мой успех — это тоже вопрос удачи.

 
 
— Сергей Колесов, компиляция: 12