Сигурни Уивер: Чужая

На память приходят совсем немного актрис, с успехом нашедших себя в таком количестве разнообразных амплуа, как Сигурни Уивер. За ее плечами и комедийная брачная аферистка из «Сердцеедок», и религиозная фанатичка из «Молитв за Бобби», и, разумеется, космическиий спецназовец Рипли из «Чужого». Карьера Уивер растянулась на дюжины лет и фильмов. Она замужем за одним и тем же человеком уже более тридцати лет, что, по голливудским стандартам, дольше вечности. При личном общении Уивер звучит абсолютно естественно и тепло. В ней не сыскать ни притворства, ни высокомерности. Она с одинаковым энтузиазмом рассказывает как о своей актерской карьере, так и об экологическом активизме. Последняя тема близка ей настолько, что заслуживает отдельного интервью, угрожая в противном случае не оставить в интервью нынешнем места для чего бы то ни было еще. А место нам очень даже нужно, поскольку в интервью OFF | THE | RECORD Сигурни Уивер подтверила, что собирается сделать продолжение «Чужого», поделилась лучшим в своей жизни советом и вспомнила о времени, проведенном в постели с Вуди Алленом.

Ваша мама была актрисой, а папа – медиаменеджером. Как семья, настолько погруженная в шоубизнес, отнеслась к вашему карьерному выбору?

 

Жизнь в такой семье с младых ногтей готовит тебя к тому, что шоубизнес – это не для слабых духом. Мой отец дважды пытался открыть телеканал, но его незаконно выдавили из этого бизнеса. И это человека, который стоял у истоков кабельного телевидения в этой стране. Так что у меня не было особых иллюзий. Я окончила факультет английского языка и литературы в Стэнфорде, после чего начала думать, что с этим всем делать.

 

В какой-то момент мне в голову пришло, что я люблю театр. Тогда я записалась на прослушивания сразу в несколько драмшкол. И прошла сразу во все – уж не знаю, как мне это удалось. Я подумала, что это должно быть знак и пошла в одну из них. Я не говорила себе, что ужас как хочу быть актрисой – просто решила посмотреть, что из всего этого получится. После этого я попала в Йель, где провела чудесное время, если не считать того обстоятельства, что там мне сообщили, что у меня нет ни таланта, ни шансов. Впрочем, они сказали то же самое Мэрил [Стрип]. Они вообще многим это говорили.


В итоге, уже в Нью-Йорке, я начала регулярно получать неоплачиваемые роли в постановках, скажем так, не бродвейских. Вот тогда я и решила всерьез, что хочу быть актрисой. Но до тех пор я была убеждена, что мне это не по зубам.

 

Какого это было сыграть свою первую кинороль сразу у Вуди Аллена в «Энни Холл»?

 

Больше всего мне запомнилось прослушивание. Я пробовалась на роль существенно большую чем та, которую в итоге сыграла. Я должна была быть девушкой-без-чувства-юмора, с которой персонаж Вуди отправляется на пляж. Мне предложили эту роль, но я тогда делала шоу «Титаник» с моим другом Крисом Дюрангом и от предложения отказалась. Так что то, что я в итоге получила, – это своего рода утешительный приз.

 

Кстати сказать, я даже сыграла постельную сцену с Вуди, но она не попала в финальную версию. Я там читаю журнал National Review, а он висит на телефоне с героиней Дайан Китон, которая на что-то жалуется. А я ем в постели крекеры, что его жутко бесит. На самом деле, Вуди очень застенчивый. Во время этой сцены я чувствовала себя куда увереннее, чем он.

 

Потом вышел «Чужой», фильм, котрый сделал вас по-настоящему знаменитой…

 

К счастью, я тогда не могла себе этого представить. Я расценивала этот проект как крутой, мрачный антимейнстрим. О нем никто особо и не говорил, что и неудивительно при бюджете всего в $14 миллионов. Даже по тем временам это было совсем немного.

 

Рипли – это мечта феминистки. Кому пришла в голову сделать главную героиню женщиной?

 

Изначально все главные роли планировались мужскими. Продюсеры, которые также были и сценаристами, не особо собирались переделывать что-то на феминистический лад. Но потом кто-то из них подумал, что если сделать главного героя женщиной, это окажется для всех настоящим сюрпризом. Поэтому то, что Рипли оказалась женщиной, было попыткой удивить, а не социальным высказыванием.


«В Йеле мне сообщили, что у меня нет ни таланта, ни шансов»

Затем вы сделали «Свидетеля», «Год, опасный для жизни» и «Сделку века». Все очень разные фильмы, да еще и в самом начале карьеры. Это был осознанный поиск разнообразия?

 

Я была настолько обескуражена отношением к себе в Йеле, что почувствовала, что настоящей карьеры в театре мне не светит. Тогда я решила попробовать развить карьеру в кино. Следующим закономерным решением было делать фильмы, которые мне нравятся, невзирая на их жанровую принадлежность. Это, впрочем, не означает, что моя интуиция не давала сбоев. Та же самая «Сделка века»… Знаете, сценарий был очень даже забавным, но, как оказалось, комедии – это не сильная сторона режисера Билли Фридкина…

 

В течение следующих двух лет мы увидели «Чужих» и «Охотников за приведениями». Как они повлияли на траекторию вашей карьеры?

 

Главная перемена заключалась в том, что после «Охотников» меня стали узнавать на улице. «Чужие» были уже потом

 

В 1990-м у вас родилась Шарлотта. Не было мыслей «завязать»?

 

Мой муж – замечательный театральный режиссер, он основал собственный театр The Flea. Поскольку Джим проводил большую часть времени работая в Нью-Йорке, у меня была возможность выезжать на съемки. Разумеется, были периоды, когда я не хотела работать.

 

Я помню, что когда вышел «Пианист», я прочитала в газете, что директор искал актрису «типажа Сигурни Уивер». В результате роль получила Холли Хантер, которую представлял тот же агент, что и меня. Тогда я позвонила ему и поинтересовалась, мол, как интересно, режиссер искал актрису типажа Сигурни Уивер, я что, не подходила? А он мне напомнил, что это был один из тех годов, когда я отказывалась играть.


«Я боялась обнаружить что-то от этой женщины в себе самой»

Вы не чурались работы и в телевизионном формате – например, в «Молитвах за Бобби». Почему вы решили поучаствовать в этом проекте?

 

«Молитвы за Бобби» просто должны были быть сделаны. В прежние времена мы бы увидели этот фильм в кинотеатрах. Сегодня там не показывают вещи, которые могут кому-то показаться оскорбительными, поэтому это телепроект. «Молитвы» – это история об очень религиозной женщине, чей сын признается в том, что он гей. В результате она настраивает против него все семью и доводит до самоубийства. Это история о том, как Мэри осознает, что она сделала и что потеряла. Это история о ее перерождении.

 

Я встречалась с Мэри и ее семьей. Надеюсь, этот фильм поможет многим семьям быть более открытыми при обсуждении такого рода вопросов. Для нас для всех это был очень важный проект.

 

Вы сыграли очень убедительно – вашу героиню было трудно не возненавидеть.

 

Спасибо. Когдя я прочитала сценарий, я подумала, что просто обязана сыграть эту роль. В то же самое время я боялась обнаружить что-то от этой женщины в себе самой.

 

В 2009 году вы снялись в «Аватаре» у Джеймса Кэмерона. Чем вам запомнилось участие в этом проекте?

 

Он изобрел камеру, которая по форме похожа на голову рыбы-молота. Все что ему было нужно – это один дубль, в котором все сыграли хорошо. После этого у него было сохранено достаточно информации, чтобы смонтировать сцену с любых ракурсов и сделать все-необходимые планы. В результате ты работаешь на одну-единственную спонтанную хорошо сыгранную сцену, и после этого ты свободен – нет нужды что-либо доснимать.

 

Как вы чувствуете себя в короне королевы фантастики?

 

Я снялась в не таком уж и большом числе фантастических фильмов. В шести, чтобы быть точной. При этом в общем я сыграла плюс-минус полсотни ролей. Какая я королева?

 

Но жанр-то вам нравится?

 

Я нахожу крайне любопытным, что критики со столь завидным постоянством недооценивают фантастику как жанр. Это жутко несправедливо, поскольку в этом жанре создается столько интересных работ. Возвращаясь к предыдущему вопросу, сегодня как никогда я хотела бы быть королевой фантастики – уверена, что мы увидим много чего интересного в этом формате.


«Я провела существенную часть своей жизни в состоянии страха»

Что вы делаете, когда совсем невмоготу?

 

Отправляюсь на природу. Она напоминает мне, что я уже сталкивалась со своей проблемой в прошлом и всегда находила решение.

 

Вы сказали, что стараетесь участвовать только в проектах, которые вам нравятся. Какие еще критерии?

 

Я участвую в фильмах, которые рассказывают о чем-то большем, чем просто историю главных героев. Еще мне очень важен режиссер, может ли он предложить уникальное видение.

 

Вы намекали, что в будущем нас ожидает еще один «Чужой». Подтверждаете?

 

Думаю, да. Ридли Скотт попросил Нила Бломкампа и меня повременить с новым «Чужим», пока он не закончит «Прометея 2». У нас есть отличный сценарий, который очень нравится и мне, и Нилу. Сейчас мы каждый занимаемся другими вещами, но с нетерпением ждем, когда сможем приступить к этому проекту. Я была бы очень удивлена, если бы мы в итоге его не выпустили.


Какой совет вы бы дали восемнадцатилетней себе?

 

Я провела существенную часть своей жизни в состоянии страха. Я боялась колледжа. Потом я боялась университета. Наверное, это естественно – бояться нового. Но ведь из этого жизнь и состоит – из нового, из перемен. Я бы хотела, чтобы я избавилась от привычки бояться раньше.

 

Особенно не нужно бояться неудач. Провалы – это то, как мы показываем самим себе, что выложились по полной. Нужно извлекать из них уроки. Если ты остаешься верным себе, то время от времени будешь проигрывать. Но это не беда.

 

Великий театральный режиссер Джордж Вульф любит такую аналогию. Жизнь – это как огромное казино. И куда ни посмотришь, люди стоят рядом с игральными аппаратами и дергают за рычаг. И ты делаешь то же самое: толкаешь в аппарат монету и тянешь рычаг, толкаешь и тянешь. Вокруг себя ты слышишь, как люди срывают джек-поты. И ты начинаешь думать, что черт возьми, их аппараты явно лучше твоего, что тебе нужно пойти играть к другому аппарату. Так вот Джордж говорит: «Стойте у своего игрального аппарата. Возможно, это займет больше времени, но результат будет куда сильнее».

 

Я абсолютно подписываюсь под этими словами. Это лучший совет, который я знаю: стойте у своего игрального аппарата.

 

 

Сергей Колесов, Пало-Альто, Калифорния 2016