Ольга Родионова: it

Придуманный Редьярдом Киплингом для своих писательских нужд больше века назад термин «it», фемининный аналог «моджо», достаточно выпукло характеризует Ольгу Родионову. Хоть и необходимо отметить, что само слово за последние сто лет подверглось контаминации и стало употребляться для обозначения любого мало-мальски яркого медиа-персонажа прекрасного пола. Родионова — модель, которая приобрела известность благодаря съемкам — нередко вполне себе провокационным — у Ньютона, Лашапеля, Ричардсона, Линдберга, Эрроусмита, Раймс, Фон Унверт и множества менее раскрученных фотографов. В 2010 году после того, как Ксения Собчак поделилась на «Серебряной калоше» своими соображениями о несочетаемости вагинального пирсинга с фотоискусством в выражениях, не вполне соответствующих занятой нравственной позиции, Родионова выиграла у нее в суде. Разгорелся же конфликт вокруг фотокниги The Book of Olga, отснятой Беттиной Раймс для издательства Taschen. Также следует сообщить о супружестве Ольги Родионовой с банкиром (в прошлом) и издателем (в настоящем) Сергеем Родионовым, с которым некоторые связывают метеоритно-яркую карьеру героини интервью. В беседе OFF | THE | RECORD Родионова рассказывает о российских понтах, аде на земле и о том, почему богатые дураки хуже бедных.
Вы со скольки лет курите?
Я не курю.
(Вопросительный взгляд.)

Это я балуюсь. (Смеется.) Я не курила пять лет, а в этом году у дочери случился переходный возраст, и я нашла у нее пачку. Долго на нее смотрела, а потом выкурила из нее сигарету. У меня нет потребности курить, вдыхать дым. Я всегда думала, что закурю только в старости. Буду такая красивая бабулька, обязательно с сигаретой. Бросить курить для меня не сложно. Я бросала четыре раза. У меня железная сила воли. Если я решила, что с сегодняшнего дня я, например, чего-то не ем — значит, я этого просто не делаю.


Это воспитание или что-то благоприобретенное?
Я старалась вырабатывать в себе установку, что если я что-то сказала, то непременно должна это сделать. Слов на ветер бросать не люблю. И с годами эта черта проявляется все более отчетливо. Единственное — иногда опаздываю, как любая женщина. (Смеется.)
Переходный возраст у вашей дочери выразился только в сигаретах?
Моя дочь учится в бординге в Швейцарии. В каком-то смысле как родителю мне повезло: переходный возраст большей частью свалился на голову учителей и воспитателей. Я наблюдала его преимущественно по телефону. При всем при этом, основываясь на рассказах друзей и подруг об их детях, я думала, что будет страшнее. Моя дочь — человек, с которым всегда можно договориться, на которого можно воздействовать в процессе разговора. Она из той категории людей, что не приемлют давление.
Ваш главный принцип воспитания дочери?
Я старалась дать ей максимум информации, она много со мной со мной поездила. Я всегда думала, что лучше всего кругозор расширяют именно путешествия. Знаю людей, у которых есть деньги для поездок, но им это не интересно. Не понимаю этого.

Вы наказывали ребенка физически?
Нет, никогда не занималась рукоприкладством, но хорошо помню, как однажды поставила дочь в угол, уже забыла за что. Я пытаюсь ей намекнуть, что, мол, наверное, нужно попросить прощения, тогда ты из этого угла выйдешь. Она отвечает: «Неа». Простояла там, наверное, минут сорок или пятьдесят. У меня сердце кровью обливалось, я же мама, а не злыдень. В какой-то момент ей это все-таки надоело. Она поворачивается и спрашивает: «Ну, хорошо, чего говорить-то надо?». Я отвечаю: «Настенька, доченька, скажи: “Мамочка, миленькая, прости меня, пожалуйста”». Она на меня внимательно посмотрела и сообщает: «“Прости, пожалуйста” скажу, а “мамочка миленькая” говорить не буду».
Договорились на этом?
Договорились… (Смеется.) Больше я в угол ее не ставила. По большому счету я не верю, что человека можно воспитать или перевоспитать. Мы родились такими, какими мы родились. Можно только подкорректировать какие-то вещи. Думаю, я проделала хорошую работу.
У вас есть какое-то гражданство, кроме российского?
Мы с дочерью уже пятнадцать лет являемся гражданами Хорватии. Скоро она войдет в Евросоюз.
Вы не раз говорили публично,  что вам не нравится жить в России и что вы не хотели бы, чтобы ваша дочь сюда возвращалась. Это позиция, которую не принято громко обозначать, если ты имеешь деловые интересы в нашей стране. Вы не боитесь, что это повредит бизнесу вашего мужа?
Эта позиция полностью совпадает с позицией моего мужа. Еще когда я была маленькой, я знала, что уеду отсюда. В моей семье было много военных, людей, выезжавших за границу. Помню, мой дядя приезжал из Германии, привозил красивые вещи, вкусную еду. И я понимала, что мы живем как-то неправильно, раз для нас все это в диковинку. Хотелось в другую жизнь, более красивую и свободную: без очередей за бананами и ботинками. Помню, в детстве мне очень нравилась карта Италии. Уж не знаю почему. Наверное, сапоги хотелось итальянские. (Смеется.) Так вот я мечтала уехать именно туда. Моя мечта практически сбылась. Мой дом в Хорватии находится почти на границе со Словенией, а до ближайшего итальянского города — тридцать-сорок минут на машине.
Я родилась и выросла в Москве, здесь, в конце концов, живет моя мама, мои подруги. Понятно, что я приезжаю сюда. Но сказать, что я здесь живу, уже нельзя. Я не люблю Москву. Ненавижу местный климат. Не впадаю в восторг от первого снега. Если только это не снег, который раз в год выпадает в Хорватии, когда вся деревня перестает работать, а люди играют в снежки среди припорошенных пальм.

«Что отобрать — есть. Я просто не так сильно этого боюсь»
У нас еще есть квартира в Нидерландах, и часть времени мы проводим там. Но климат там тоже не особо. Голландия мне нравится атмосферой свободы, толерантности и раскрепощенности. А еще, конечно, архитектурой. Бывает, я выхожу на балкон, и мне кажется, что я в каких-то декорациях. Особенно ночью, когда зажигаются фонари.
В девяностых мне нравились события, которые происходили в России. Тогда я думала и говорила, что хочу здесь жить. Я надеялась, что мы, наконец, перестроимся и заживем как-то по-другому. Мои надежды не оправдались.
Эстетические и климатические расхождения с Россией мне понятны. А что насчет социально-политических?
Мне не нравится политическая ситуация, которая сложилась здесь. Быть ее частью я не хочу.
Вопрос не в том, нравится ли она вам. Вопрос, почему вы не боитесь об этом публично говорить?
А почему я должна бояться?
Потому что у вас есть что отобрать.
(Смеется.) Озадачили. Ну, да, есть что отобрать. Не знаю, наверное, я этого просто не так сильно боюсь. Все-таки какая-то гласность у нас есть. Я считаю, что могу выражать свое мнение публично, и никто не вправе меня останавливать.
Как-то в Останкино гримерша сказала мне, что, мол, родина — это как мать, ее не выбирают. Я не согласна с таким сравнением. Маму ты выбрать не можешь, а родину — вполне.
Вы участвуете в выборах в Думу и президентских?
Нет. Не пойду, не буду, не хочу.
Даже несмотря на то, что четвертого декабря большая часть вашего голоса уходит Единой России?
Я уверена, что в неизбежности подтасовок. В этом ничего изменить не могу. Мое решение — это своего рода протест.
А бедности вы боитесь?
Боюсь. Не хочу быть бедной. Я там была. Я все знаю.
Когда?
Моя семья не была бедной в прямом смысле этого слова. Мои родители работали на двух работах. Но мы все жили в Советском Союзе вместе с мебелью «Надежда» и стенкой «Ольховка». Я считаю, что это и была бедность. Но что интересно, это не была бедность духовная. Мы были очень читающей нацией, жадной до знаний. А в материальном плане мы были очень бедными. Я помню те времена и не хочу к ним возвращаться. Для меня деньги в первую очередь — это свобода. В том числе — свобода передвижения, свобода высказываний.
Вы считаете себя финансово независимым человеком?
Да, до какой-то степени я финансово независимый человек. У меня есть собственные деньги. Конечно, если бы я жила только на них, я бы не жила так хорошо, но у меня есть средства. Если что-то случится, я смогу ими воспользоваться, чтобы жить, ну, нормально.
Я помню, вы говорили, что не хотите «стареть красиво»…
Да, не хочу как Бриджит Бардо.
А как хотите?
Каждый период жизни нужно встречать подготовлено и достойно. Не вижу ничего плохого в уколах красоты и пластической хирургии. Но я сторонник того, чтобы с этим не перебирать, чтобы сохранять максимально самого себя. Не люблю всю эту натянутость-перетянутость. Не люблю ботокс, он мешает мне работать, убивает мимику. Поэтому для себя я ищу другие варианты.

«Всегда очень завидовала таланту»
Хочется жить в красивом мире, в красивой стране, в окружении красивых людей. А мы все ушли в какое-то безвкусие, в некрасивость. Я хочу состариться как Софи Лорен. Для меня она всегда была эталоном: великолепной актрисой, прекрасной матерью и женой. Идиллия длиною в жизнь.
А как сообразуется возраст с профессией модели?
По подиуму я, конечно, уже не пойду, мне там делать нечего. Если ты в хорошей форме, то фотографией можно заниматься достаточно долго. А в кино возраст и вовсе не проблема: всегда можно сыграть чью-то маму или чью-то бабушку.
Вы, кстати, говорили, что не считаете себя актрисой.
Я никогда не завидовала деньгам и материальным ценностям, но всегда очень завидовала таланту. В финансовом плане мне больше ничего не надо. А вот людям, которые могут написать гениальную книгу или гениально сыграть какую-то роль, я завидую. С детства я мечтала быть актрисой. Но когда я заканчивала школу, началась перестройка. Играть стало негде, и родители сказали мне, что нужно приобрести какую-то серьезную профессию. Тогда я их послушала и пошла на финансы. Но то детское желание во мне до сих пор сидит. Я вижу, что я не гениальная актриса, не Мэрил Стрип. Я даже не понимаю, как она это делает, технику ее актерства. На крупных планах она творит совершеннейшие чудеса. Но с другой стороны, у меня есть актерские задатки, есть база, которую я приобрела, занимаясь частным образом с педагогами.
Еще мне нравится телевидение. Два года, что я проработала в ток-шоу «Цена вопроса» на третьем канале, были для меня одними из наиболее счастливых в профессиональном плане.
Если бы у вас была возможность решать родиться красивой или родиться богатой, что бы вы выбрали?
Родиться красивой. Родившись красивой, я бы стала богатой. (Смеется.) Я человек «быть», а не «иметь».
Что вы думаете о фразе «если ты такой умный, почему такой бедный?»
Это неправильный вопрос. Не всегда умный человек богат. Я видела очень много богатых дураков. А это еще хуже, чем бедный дурак, потому что у них гораздо больше возможностей продемонстрировать свою дурость. В юности-глупости, когда мне было лет восемнадцать-девятнадцать, я тоже думала, что деньги — это все, что если есть деньги, можно делать что угодно. Будучи человеком из хорошей семьи с правильным воспитанием, с правильной школьной базой, я сумела произвести переоценку ценностей.
До того, как у вас появились деньги?
Нет, уже когда мы встретились с Сергеем и появились какие-то деньги, был период, когда меня занесло. Он поступил очень мудро и просто переждал, а у меня в голове все быстро встало на место. Богатством люди испытываются.
Почему, по-вашему, Перельман не взял миллион за доказанную гипотезу Пуанкаре?
В одном из интервью он сам сказал, что открыл тайну мироздания и знает, как управлять миром. Если человек знает, как управлять вселенной, зачем ему какой-то миллион? Он гений, он живет в другом измерении, в котором деньги ничего не значат.
Вы занимаетесь благотворительностью?
Да.
Расскажете?
Не очень люблю об этом рассказывать, чтобы не превращать в фарс. Сергей давно ездит в детские дома в России, помогает. Или вот летом мы были на Миконосе и встретили на пляже удивительного парня-хорвата, работавшего там официантом. Я свободно владею сербско-хорватским, мы разговорились. Он рассказал мне историю своей жизни. Оказалось, что он безумно интересный человек, изучает политологию в греческом университете. Его семья бедная и не может его поддерживать. Поэтому летом он работает на пляже, чтобы отложить что-то на обучение.

«Не хочу быть бедной. Уже была там. Я все знаю»
Каждый день мы с ним общались, он всякий раз рассказывал что-то занятное. Я поинтересовалась у него, сколько стоит год учебы. Он ответил, что шесть тысяч евро. Мы перевели ему эти деньги, потому что он удивительный, целеустремленный человек.
Это только одна из историй, которая случилась достаточно спонтанно. Также в Хорватии есть другие люди, которым мы помогаем.
Желание не превращать благотворительность в саморекламу похвально. С другой стороны, возможно, что замалчивая такую деятельность, вы не показываете пример людям.
Существует такое мнение, особенно распространенное в России, что если ты богатый, то должен по этой причине всем все дать. И дать не просто на учебу, а на такую необходимую вещь, как квартира или машина. Меня это ужасно бесит. У меня в Сирии живет подруга. Так вот там бедный человек — тот, кто не есть мяса месяцами. Такому человеку мне хочется помочь. Недавно был Рамадан, я отправила ей денег, попросила, чтобы зарезали барана и раздали бедным. Там мне скажут спасибо за кусок мяса, а здесь меня заплюют за то, что я не купила кому-то новую машину.
Когда вы были последний раз в Сирии?
Еще до беспорядков, осенью 2010 года. Я очень люблю это страну, она вдохновляет. Я разговариваю там столько, что когда уезжаю оттуда, сил разговаривать уже не остается.  Моя сирийская подруга из числа тех людей, кто небогат, но очень-очень мне интересен.
И как ваша подруга оценивает происходящее в стране?
Я вам так скажу: она рассказала о зверствах сирийского режима такое, что вопрос о его поддержке нельзя даже ставить. Не хочу навредить ей подробностями.
Вы верующий человек?
Я верю в бога, но не верю в религию, потому что религия придумана людьми. Я верю в некую матрицу.
В этой матрице каждый получает по заслугам?
Там ада нет. Ад — здесь, на земле. Если там что-то есть, то только рай. Мне кажется, что все люди — подопытные кролики. Их просто испытывают. Кого-то — богатством, кого-то — красотой,  кого-то — глупостью.
Лучший фильм, который вы посмотрели в этом году?
«Вход в пустоту» Гаспара Ноэ, который я пересматривала потом два раза. Я познакомилась с Гаспаром в 2010 году, посмотрев до этого «Необратимость», которая меня совершенно потрясла. После этого фильма я боялась переходов в Москве, наверное, год. Про Гаспара я могу сообщить, что он гений, абсолютный гений. Это, если хотите, Перельман от кинематографа. Когда с ним разговариваешь, обязательно вспоминаешь, что гениальность от сумасшествия отделяет один шаг. И вот он — на грани. Он человек невероятной внутренней свободы.
Из фильмов помягче я бы назвала «Достучаться до небес» Тиля Швайгера и обхаянную всеми «Полночь в Париже» Вуди Аллена. Все, что делают эти трое: Ноэ, Швайгер и Аллен, — гениально.
А отчего, как вы думаете, Аллен может снимать свои фильмы и ездить по Нью-Йорку без мигалки, а Михалкову без мигалки не снимается?
Ну, в России понты дороже денег. В каждой стране, в каждом обществе есть общепринятые ритуалы, которые ты должен соблюдать. Я Россию за показуху ненавижу. Здесь мне не придет в голову выйти утром в спортивном костюме за свежими круассанами, а в Амстердаме — запросто. Тут я, грубо говоря, на «Бентли» поеду за хлебом, потому что у меня нет другого выхода. Мой статус предполагает наличие определенного набора вещей. И они у меня есть. А порой я их иметь не хочу. Но мне приходится, чтобы соответствовать.
А если не будете соответствовать, то что?
Наверное, ничего страшного не произойдет. Это своего рода воронка, которая тебя засасывает и заставляет делать какие-то вещи по инерции, как все.
Как вы определяете жизненный успех?
Это самореализация, в процессе которой достигается баланс и гармония в жизни.
У вас есть мечта, про которую вы точно знаете, что она не сбудется, кроме обладания большим актерским талантом?
Надо подумать. (Смеется.) Вспомнила, я хотела бы стать лицом всемирно известного бренда.
А почему она не сбудется?
Ну, вот мне так кажется. (Смеется.) Давайте, вы про это напишите, и мы посмотрим, сбудется или нет.
У конфликтов с Канделаки и Собчак была какая-то предыстория?
На каком-то мероприятии, которое вела Канделаки, меня позвали на сцену вручать приз. Она повернулась ко мне и ни с того ни с сего сказала в микрофон: «Смотрю я на вас всегда, Ольга, и думаю, как хорошо, что есть фотошоп». Я быстро нашлась и ответила, что мол, да, Тина, очень хорошо, потому что вам им нужно пользоваться гораздо больше. Чем все это было вызвано, я не знаю, но с тех пор мы не разговариваем.
То есть, до этого вы не общались?
Однажды мы сидели вместе за столом. Тина увидела бутылку с водой и спросила: «Это с газом или без?». Я сказала, что с газом, она попросила ей передать. Это и был единственный эпизод нашего общения.
Ну, а что касается Ксении Собчак, то это и вовсе набившая оскомину история. Ксения — человек, который любит цепляться ко всем. Она на этом сделала себе имидж. Я очень люблю фотографию. Пожалуй, фотографироваться я люблю еще больше, чем играть в кино. При этом я равнодушна к фэшн-съемкам, мне нравятся арт-проекты, черно-белая фотография. То, что мы сделали с Беттиной Раймс, могут оценить лишь профессионалы. Поэтому на этот счет я готова принять мнение только людей разбирающихся. Например, Ольги Свибловой, которая скажет, допустим, что я сделала плохую работу, неправильно то и то. Ольга, кстати, этого не сказала.

Когда в 2000 году я снялась для обложки русского Playboy, меня заплевали женщины, а большинству мужчин понравилось. C The Book of Olga произошла такая же история. Природа такого рассогласования совершенно ясна. Но если ты выражаешь свое мнение как Ксения Собчак — публично и в оскорбительной форме, то ты покажи, что умеешь сама. Покажи, что можешь сделать лучше.
Вы пытались анализировать причины такой реакции?
Анализировать эту ситуацию я не пыталась. Возможно, дело в том, что при всем ее показном свободомыслии и раскованности Ксения просто не в состоянии сделать подобный проект. А может быть, тоже хотелось бы. Мне кажется, что очень здорово создать свою книгу.
А почему тираж такой маленький?
Ограниченность тиража — часть концепции, поэтому мы напечатали всего тысячу экземпляров. Кстати, мы закончили съемки новой книги с Эллен фон Унверт. С моей точки зрения, это будет более красивая книга, еще более сильный проект. Она от начала до конца выдержана в одной стилистике. И в ней будет хэппи-энд.
Когда она выйдет?
Сейчас сложно сказать. Фотографии должны быть обработаны в конце января 2012-го. Я сама видела только пять снимков, которые мне очень понравились. Убеждена, что фотографа нельзя ставить в рамки, ограничивать. Он должен творить так, как видит. Я бы хотела сделать трилогию, первой книгой которой станет The Book of Olga, второй — наша работа с Эллен. Думаю, что третью книгу я бы тоже сделала с фотографом-женщиной, хотя раньше работала преимущественно с мужчинами. При этом Беттина и Эллен абсолютно разные: Беттина жестче.
Где снимали?
В старом замке под Парижем. Туда приехал поздороваться Гаспар Ноэ. Эллен всполошилась, спрашивает, чего это он приехал. Я говорю, что поздороваться. А она: «Нечего здороваться!» А Гаспар ходит и вздыхает: какой замок! сколько у вас костюмов! вы что, кино тут снимаете? А Эллен: «Чего он хочет снимать? Нечего здесь снимать, это наш замок!» Гаспар: «Ну, сколько же у вас костюмов!» Эллен тут же: «Это наши костюмы! Пускай он уйдет!». Такая вот творческая ревность. (Смеется.)
К концу второй недели я так устала от съемок, что мне хотелось кусаться. Я уже кляла и Эллен, и книгу. Она из меня вытащила все эмоции, выпила всю кровь! (Смеется.) Я настолько привыкла к наготе, что она меня перестала смущать вовсе. Я не хотела ни с кем общаться, впала в какой-то ступор. Когда все кончилось, я кричала ура громче всех и прыгала от радости. На следующее утро мы с мужем сели в поезд на Амстердам. И я вдруг поняла, что ненавижу этот поезд, что не хочу ни в какой Амстердам, а хочу обратно на съемочную площадку. Три дня я не находила себе места, не знала, чем себя занять. Ничего не помогало.
Когда работаешь не в России, сталкиваешься совсем с другим подходом. Все продумано: красивые декорации, красивая одежда, красивые люди. А у нас приходишь сниматься в сериале и сразу понимаешь, что больше половины бюджета было разворовано еще на самом первом этапе. А на оставшееся предпринимаются жалкие потуги слепить хоть что-то. Это очень противно. У меня была ситуация, когда я отработала в сериале три дня, а потом ушла, потому что я себя люблю и уважаю. Оставила свои деньги съемочной группе и ушла.

«Льстецов ненавижу. Я рак, вижу людей насквозь»
Когда у тебя на горизонте брезжит сорок лет, ты уже прожил интересную и насыщенную жизнь, по любому поводу имеешь свое мнение, знаешь о жизни если не все, то очень многое, совсем не хочется распыляться на какую-то ерунду.
Это в молодости ты пытаешься успеть все, а потом приходит цинизм зрелости. Хочется жить в комфорте и делать только интересные проекты.
Где проходит граница между ролями, которые вы согласитесь играть, и теми, которые не согласитесь?
Я никогда не соглашусь сниматься в порно, это не мое, мне это не интересно как участнику. Только как зрителю. (Смеется.) В остальном никаких границ нет, если проект мне интересен. Творчество безгранично.
Но в одном из интервью вы сказали, что отказывались от некоторых концепций, предложенных Беттиной Раймс.
Отказывалась. Если они мне не нравились. Но только из эстетических соображений, а не потому что я чего-то испугалась.
Вам тяжело просить прощения?
Я в своей семье самая гибкая в этом смысле. У меня дома два переходных возраста: у мужа и у дочки. А у меня возраст гармонии с собой. (Смеется.) Мне не трудно просить прощения, если я знаю, что виновата. Если я своей вины не вижу, то буду упорно сопротивляться. Вот как мой ребенок: «прости, пожалуйста» скажу, а «мамочка миленькая» не стану.
Какая черта в муже вас больше всего раздражает, а какая больше всего нравится?
Раздражает несобранность: каждое утро мы ищем все. И еще убийственная, просто чудовищная пунктуальность. (Смеется.) А нравится ответственность. За всех вокруг. Плюс эрудиция и интеллигентность.
Вы умеете распознавать лесть?
Абсолютно точно. Я рак, я вижу людей насквозь. Льстецов ненавижу и на пушечный выстрел к себе не подпускаю. Был случай, когда на каком-то из наших мероприятий [OFF | THE | RECORD: организованных ИД Родионова] один человек подошел и начал беззастенчиво мне льстить. Я некоторое время просто смотрела на него молча, а потом молча же развернулась и ушла. Свои достоинства и недостатки я прекрасно знаю сама.
Вы умный человек?
Не знаю. Суперумной я себя не считаю. Наверное, это должен оценить кто-то из окружающих. Вот Перельман — он умный. А я тогда скорее нет.
Какое, по-вашему, главное женское качество?
Умение подчиняться обстоятельством и менять обстоятельства под себя.
А мужское?
Ответственность.
За какой поступок вам больше всего стыдно?
В пять лет я закопала в песочнице пластиковые формочки одного мальчика, пока не видят родители. Потом их долго искали, а я не хотела признаваться, что это я их закопала. В результате мне очень влетело от мамы.
А с тех пор?
Эта история из детства сильно запала в душу. Я человек, который не берет чужое никогда. После этого мне еще было очень стыдно за один конфликт с мамой и один конфликт с мужем, когда я была неправа. Я эмоциональный человек. При всем внешнем спокойствии внутри у меня бушуют бури и ураганы.
Когда вы испытали самую сильную боль?
Когда мой ребенок сказал мне: «Иди звезди дальше, у тебя это хорошо получается».
Причина?
Не пустила на дискотеку.

Если бы вы могли изменить в себе одну черту, что бы это было?
Я бы хотела быть более сдержанной в своих эмоциях. При этом я люблю и уважаю себя такой, какая я есть. О переменах можно мечтать бесконечно. Но я работаю над собой. В юности я была несколько заносчивой.
Вы хотели бы сняться у Анни Лейбовиц?
Да. Но пока не снимает. (Смеется.)
— Сергей Колесов, фото: Ксения Малина. 2012