Максим Кац: игрок

Муниципальный депутат, бывший профессиональный игрок в покер и соучредитель фонда «Городские проекты» Максим Кац в последние полтора года участвовал в большинстве заметных историй на независимом политическом поле. Многим запомнились предвыборные листовки Каца, где утверждалось, что он баллотируется в орган, который ничего не решает. Он является автором регламента Координационного совета оппозиции, из которого вышел, не дожидаясь окончания срока своих полномочий. Кац также был заместителем начальника штаба Алексея Навального на выборах мэра Москвы, при этом идею удобных городов включили в свою программу все без исключения кандидаты. В интервью OFF | THE | RECORD Максим Кац признается в любви к реформаторам, дает совет, как взять интервью у Чубайса и Кудрина, а также объясняет, почему в конфликтах между Навальным и московскими властями он зачастую выступает на стороне последних.

Во время выступления в МГИМО после выборов вы сказали, что из Навального мэр как из вас балерина.

 

(Смеется.) Это была шутка в процессе ответа на вопрос, как бы он справлялся с управлением городом.

 

Вы хотели, чтобы он стал мэром?

 

Выборы были не про то, кто станет мэром. Выборы были про независимую политику в России и про то, что она возможна. Люди не верили в это десятилетиями, если вообще когда-то такое было. Может быть, в девяностые, и то как-то вяло. А тут действительно независимый кандидат с собранными у людей деньгами на кампанию, с волонтерами. Но всю дорогу до последней недели ни у кого в мыслях не было не то что победить, а даже о возможности второго тура.


Как я понимаю, социологи вашего штаба как раз показывали высокую вероятность второго тура…

 

Социология это показала в последние две недели, но и в это не очень верилось, потому что до этого она показывала 58-61% у Собянина. И когда она в последнюю неделю показала 55% и у нас было заявлено по 180 кубов на каждый день, уже стало понятно, что можно выбить даже 5%. Но видите, удалось 3,5%.

 

Реально эта кампания была не про то, чтобы выбрать Навального мэром. Ни разу не было обсуждения постов в мэрии. Никакой торговли на этот счет не происходило, никто из участников не поддерживал кампанию за какой-нибудь пост. На столе не было такой возможности.


«Реально эта кампания была не про то, чтобы выбрать Навального мэром»

Это интересно, потому что ваш кандидат говорил, что как только пройдет во второй тур, он опубликует свою версию распределения должностей в мэрии.

 

Может быть, я не знаю об этом. Многие вещи, особенно в этой части: вся экспертная работа, вся подготовка программы, весь фандрайзинг — это все проходило мимо меня. Я к этому не имел отношения. Может быть, у них и были какие-то заготовки, но мы о них не знали. Мы не лезли в политику, а они не лезли в организацию.

 

Например, мы в шутку поговорили с Волковым [начальником избирательного штаба Навального], что, если мы выиграем, то Ликсутов [руководитель Департамента транспорта Москвы] останется. (Смеется.) И Волков сказал: «Да, да». Но в реальности серьезно это не обсуждалось.

 

Вы недавно представили депутатский отчет перед своими избирателями. Какая была реакция?

 

В целом, положительная, насколько я смог судить. Вопросы задавали. Было два человека, которые пытались… Один коммунист предлагал мне заняться тем, чтобы «Кофе Хауз» назывался как-нибудь по-русски. Я объяснил, что это частная собственность, извините, как хотят, так и называют. А другой был возмущен тем, что я занимаюсь Тверской улицей вместо того, чтобы заниматься его улицей. Я объяснил, что занимаюсь тем, что считаю правильным. Его улицей я тоже занимаюсь. Если он хочет управлять моим временем, то это у него не получится.

 

Какие у вас были неудачи за последний год?

 

Хорду не смог отбить. Через район [Щукино] строят Северо-западную хорду. Сразу было понятно, что это вредный проект со всех точек зрения. Мы созывали международный экспертный комитет для того, чтобы дать оценку. Три транспортных эксперта приезжало. Но все равно строят, остановить не удалось. Выборы мэра не удалось выиграть. (Смеется.)

 

Недавно вы объявляли очередной сбор денег на деятельность фонда. Сколько собрали?

 

Нужно примерно 450 тысяч рублей в месяц, на данный момент собрали 900 тысяч. Это на два месяца, что вызывает беспокойство. Не понятно, сможем ли мы финансировать фонд дальше за счет пожертвований. Не достаточно много собираем.

 

Насколько я понимаю, на доклад по Хорде и Ленинскому вы собирали деньги более успешно?

 

Да, на конкретные проекты всегда проще собирать, чем на текущую деятельность. Люди охотнее жертвуют. И мы там собрали два с половиной миллиона довольно легко.


Тогда почему у фонда Алексея Навального нет проблем со сбором денег?

 

У них деятельность намного более резонансная. И больше бьет в те проблемы, которые людей прямо достали. Они разоблачают чиновников, находят дачи. Им же никто не дает денег на то, чтобы они оспаривали госзакупки в ФАСе. Не на это дают. Дают из-за того, что громкая оппозиционная деятельность. Это понятно. У нас не такая громкая, не всегда оппозиционная, не всегда такая популярная и никогда не популистическая. У них бывает.

 

Почему решили участвовать в избирательной кампании на их стороне?

 

Одна из идей моей деятельности в том, что нужно предложить альтернативную повестку, потом выиграть с ней выборы или как-то по-другому попасть с ней во власть и ее там реализовывать. Здесь появилась независимая политическая сила, которая мне близка по подходам. Не всегда по идеям, но по подходам. И как только появилась возможность, я сразу нырнул.

 

Как оцениваете свой вклад?

 

Можно спросить у Волкова. На мой взгляд, сделано немало. Повлиял на настроение кампании, на подходы, на то, что настроились именно на системные процессы, а не на то, чтобы свеситься с моста и помахать там баннером «Навальный». И не на то, чтобы разукрасить управу, или пририсовать главе управы усы. Мы заявляли все пикеты, их охраняла полиция, чтобы люди чувствовали себя в безопасности и могли агитировать. В итоге десятки тысяч людей пришли, что никогда бы не случилось, если бы это было не безопасно, и если бы настроение кампании было «активистское».

 

Не пожалели о своем участии?

 

Нет, конечно. Я получил кучу опыта, много новых людей, которые теперь со мной работают, звездочку на погоны. (Смеется.) В биографии это хороший пункт. Я очень доволен.


«Политическая деятельность забирает много денег, времени и сил. А дает только вероятность получить по башке и много говна»

В последнее время вы активно полемизируете с Навальным и людьми из его команды. В чем причина?

 

Причина каждый раз своя, нет какой-то глобальной. Я не Митрохин, меня не осенило после выборов, что Навальный — это чей-то проект, и надо немедленно с ним бороться. Нет, я по-прежнему считаю Навального союзником и важным персонажем этой всей независимой политической истории. Но возникают разногласия.

 

В последний раз он вообще в нашу тему зачем-то стукнул. Не спросил, не позвонил, не написал. Мы могли бы объяснить, как на самом деле обстоят дела с билетами (OFF | THE | RECORD: имеется в виду обсуждение вопроса об увеличении стоимости билета в метро на 1-2 поездки с 28 до 40 рублей), он бы понял и не написал ерунды. Мы стали с ним полемизировать. А до этого по ЖКХ история.

 

ЖКХ не наша тема, но к нам обращаются эксперты в таких случаях часто. Обычно, когда мэрия какую-нибудь гадость делает. Люди сами не хотят «палиться», не хотят получать поток [упреков], которые я получил, и через нас пишут. А я готов, написал, что они думают, и устроил полемику. У них реакция была странная (OFF | THE | RECORD: имеется в виду пост Любы Соболь, юриста в Фонде борьбы с коррупцией Навального).

 

У вас поменялось отношение к Навальному после выборов?

 

Поменялось. Я по-прежнему считаю его союзником, но некоторые вещи при близкой работе узнаешь. Методы, как формируется команда, как принимаются решения. Какие-то выводы сделались. Но я не буду конкретизировать. (Смеется.)

 

Планируете сотрудничать с ним в будущем?

 

Да, тактические союзы могут возникать в любой момент. Тут нет каких-то противопоказаний. Но я сомневаюсь в возможности какого-то большого стратегического союза.

 

Как вы думаете, они остались довольны совместной работой с вами?

 

Когда была кампания, к Навальному ходили делегации чуть ли не каждый день с требованием меня уволить: то активисты, то его сотрудники, то давние соратники. Он всегда меня отбивал. За два дня до конца мы говорили с ним. Он сказал, что хорошо оценивает [работу в штабе] и доволен. Волков то же самое говорил и писал. На тот момент все было так. Знаете, мозг так работает, что сейчас, когда дело уже сделано, оценки могут меняться.


«Мы не требуем у друзей Путина дачу отобрать»

Вы взяли несколько интервью у людей, которые не славятся своей открытостью: у Чубайса и Кудрина. Дайте мне совет, как взять у них интервью?

 

(Смеется.) С Чубайсом это получилось вообще странно: договорились встретиться через твиттер. Очень интересно поговорили. Я читал раньше о его деятельности и о нем, симпатизировал ему давно. С Кудриным другая ситуация, я работал с его фондом немножко. К сожалению, его фонд не финансирует наши «Городские проекты», хотя надо бы. Но они пару раз приглашали меня выступить на своих мероприятиях. Я говорил с Гонтмахером, исполнительным директором этого фонда, сказал, что хорошо бы с Кудриным записать интервью. Через некоторое время получилось.

 

Как долго планируете заниматься политикой?

 

У меня нет чётких планов. Случайно затянуло. Вроде бы делаешь какие-то последовательные действия, а вот попал. Сходил наблюдателем на выборы в Думу [4 декабря 2011], увидел что там происходило. Волкова сняли с выборов в Екатеринбурге. Конечно не могло прийти в голову, что я изберусь куда-то [в муниципалитет]. Меня поэтому и с выборов не сняли, потому что никто не думал, что возможен такой исход. Баллотировался, избрался. Потом уже нужно что-то делать, раз избрался. Стало понятно, что можно сделать много вещей в сфере, которая меня интересует. И мы с Ильей Варламовым открыли общественную организацию. Вот так поехало.

 

Что вы получаете от этой деятельности?

 

Она забирает много денег, времени и сил. А дает только вероятность получить по башке и много говна. (Смеется.)

 

Тогда в чем смысл?

 

Какая-то самореализация. Мне не очень нравится заниматься политикой. Я вообще предприниматель. Мне нравится создавать работающие системы и структуры. Поэтому, когда я работал в штабе, это было наиболее естественное для меня занятие. Я делал большую структуру с хорошим финансированием и отличными целями. Такое я люблю. С Городскими проектами тоже делаю такую систему. Если отвечать на вопрос «нравится ли мне выступать с какой-нибудь трибуны и вести полемику о будущем России…».


«Если политик пытается срубить себе политическое очко с помощью популизма, то он должен получать больших политических пиздюлей»

…или про ЖКХ.

 

(Смеется.) Это, наверное, нет.

 

У вас есть политические цели?

 

Не знаю. Мне нравится заниматься «Городскими проектами» и тем, чтобы наши города развивались на основе транспортной и урбанистической науки. Для этого мы популяризируем всякие вещи, приглашаем экспертов, пишем статьи, делаем лекции. Похоже, для того, чтобы системно реализовать эту тему, нужно быть в мэрии. Иначе хоть обпишись о том, что нужно строить трамваи, а там сидит Хуснуллин [руководитель Департамента строительства Москвы] и хочет строить дороги. Из-за этого приходится нырять в политику. Так как у нас, по крайней мере до этого года, не было системной возможности куда-то избраться… У меня получилось, но это случайно, и это мелкая должность. В Мосгордуму прошлого созыва нельзя было избраться никак. Там 32 единороса из 35 депутатов, жульничество, это было закрыто. Стало понятно, что нужно идти в оппозиционную политику, и я пошел.

 

Вы уже полтора года депутат, больше года действуют «Городские проекты». Мы продвинулись на пути к трамваям?

 

Когда мы начали с Ильей об этом писать, на вопрос «как решать проблему пробок?» все отвечали, что нужно строить дороги и расширять магистрали. Нам удалось многое с этим сделать, рассказать про пешеходные зоны и про транспорт. И в Москве это во всю реализуется. Это конечно не так, что мы рассказали, и оно пошло. Но мне кажется, что с созданием общественного запроса мы в нужное место стукнули.

 

Мы не требуем у друзей Путина дачу отобрать. (Смеется.) Наши требования можно спокойно реализовать, просто изменив направление городской политики. У меня в районе лавочки стоят, пешеходная зона сделана. Надеюсь, в следующем году я добью наконец, и мы оградим столбиками тротуары, чтобы машины там не парковались. Это все мелочи, конечно. Огромные городские бюджеты 300-400 млрд. рублей в год идут на транспортную инфраструктуру и строительство, большая часть из них уходит в песок.

 

Как ваша семья относится к тому, что вы тратите деньги, время на политику и «Городские проекты».

 

С недоумением. Поддержка есть, у нас в семье очень хорошие отношения. Они не очень понимают зачем, но раз уж мне это важно, поддерживают.

Например, на моих выборах штаб был маленький, и руководила им моя бабушка. Там как раз нужно было работать с пенсионерами. И бабушка мне подписи помогала собирать, несмотря на неполное понимание.


В чем причина поляризованного отношения к вашей персоне?

 

Это у меня еще в покерные времена было. Я писал тогда популярный блог. Всегда было две трети горячо поддерживающих и треть тех, кто резко против. Не знаю, может потому, что я поднимаю конфликтные темы. Высказываюсь по ним без каких-то ограничений. Например, с Навальным, можно было во многих ситуациях не писать критику против его инициатив. Но мне кажется это важным, потому что мы в нашем новом политическом движении должны установить правила. Если политик пытается срубить себе дешевое политическое очко с помощью популизма, то он должен вместо очка получать больших политических пиздюлей. Тогда наше движение будет намного сильнее.

 

По разным вопросам вы часто оказываетесь на стороне мэрии. Почему?

 

Я, конечно, не ожидал, что так будет получаться, когда приходил в это дело. Но так вышло, что сейчас в Москве очень адекватный департамент транспорта. Я на его стороне играю, когда они принимают адекватные решения. У меня нет какой-то верховной цели сместить власть Путина. Нет, у меня цель другая, мне достаточно, чтобы города были хорошими. Поэтому, когда я вижу, что департамент делает реформы, которые явно приводят к тому, что в городе будет жить лучше, то я это поддерживаю, несмотря на то, что это «сатрапы кровавого режима».

 

Были ли ситуации, когда вы вступали в конфликт, по вопросам, касающимся других департаментов?

 

Сейчас главный реформатор в городе, а может и в стране — это Ликсутов. Я реформаторов люблю, особенно если реформы в нужном направлении, даже если они делаются не идеально. Когда придет все правительство реформаторов, а не только один департамент, то будет уже намного проще. Еще многое придется делать, но уже сейчас ставятся на повестку дня нужные вещи. Что машины могут эвакуировать. Что это стоит дорого. Что парковка чего-то стоит. Что автобусные полосы нужны. Что приоритет общественному транспорту должен даваться на дороге потому, что транспорт, который везет пятьдесят человек, приоритетнее транспорта, который везет двух человек. Пешеходные зоны, то, что они сделали с Дмитровкой.

 

Их стратегия — это практически наша стратегия. Есть некоторые разногласия, но очень многое они делают. Поэтому и мы делаем все, чтобы они хорошо себя чувствовали.


«Сейчас главный реформатор в городе, а может и в стране — это Ликсутов»

Давайте о разногласиях. Насколько я помню, департамент транспорта поддержал реконструкцию Ленинского?

 

Да, это неприятная была тема. Департамент транспорта несколько месяцев рубился, чтобы не согласовывать проект. Но в итоге пришло указание с самого верха, видимо, от Путина Собянину. Собянин сказал Дептрансу: «Давайте не рыпайтесь, подписывайте». Они подписали. Мы стали это мутузить с нашей стороны, показывать весь бред этой штуки. Ну и на каком-то этапе Дептранс выступил с совершенно абсурдным и идиотским пресс-релизом и нам какие-то тупые ответы присылал, что все правильно, что троллейбусы будут делать два километра круг — это увеличит их привлекательность для населения. Нехорошо они тут сделали.

 

От кого пойдете на выборы в Мосгордуму?

 

На свои выборы я выдвигался от Яблока. Если они меня выдвинут здесь, то в зависимости от ситуации и условий. Сейчас они что-то на Навального наезжают, это мне не нравится. Но можно рассмотреть. Также как и Прохорова можно было бы рассмотреть, если бы у них не было условия вхождения во фракцию. Парнас тоже можно рассмотреть. Гудков что-то создал, правда оно социал- что-то справедливое. Я не люблю такое. (Смеется.)

 

Как вы думаете, в оппозиционном лагере есть «мурзилки»?

 

Где-то, по-моему, в Южной Америке или, может быть, в бывшем соцлагере, когда произошла революция и смена власти, открыли архивы местного ФСБ и обнаружили, что примерно половина всех ярых оппозиционеров были ФСБ-шниками. Так что я думаю, что есть. Много. Но я думаю, что это не те, о ком все думают. (Смеется.)

 

Ваш бизнес сейчас не связан с Россией, вы достаточно обеспеченный человек, много путешествуете и говорите о большом количестве вещей, которые в других городах сделаны лучше. Почему вы предпочитаете жить, работать и заниматься политикой здесь?

 

Я вообще вырос в Израиле, но мне там никогда не нравилось, всегда хотелось вернуться. Мне здесь как-то комфортнее, я тут родился, здесь у меня знакомые и родственники. Здесь все говорят на русском языке, здесь общая история с людьми, с которыми можно говорить. Понятные мне системы работы города, страны и прочего. Я здесь дома. Променять вот это ощущение на то, чтобы там была плиточка поровнее — мне не нравится такая перспектива.

 

 

— Тимофей Ткаченко; фото: Дария Конурбаева. 2014.