Анни Лейбовиц: банкрот

Склонность к красивой жизни сыграла с главной фотографиней наших дней пренеприятнейшую шутку. Анни Лейбовиц кругом должна. Два года назад появилась информация о том, что нью-йоркская Art Capital, компания, специализирующаяся на финансировании владельцев предметов искусства, готовит судебный иск против Лейбовиц. Называлась и цена вопроса — $24 млн. В залоге у арт-финансистов были все ее существующие и будущие фотографии, а также недвижимость на Манхэттене и в Райнбеке, Нью-Йорк. Тогда ей удалось организовать себе несколько месяцев отсрочки. Весной 2010 года Лейбовиц перекредитовалась у лос-анджелесской Colony Capital, которая, согласно сообщениям СМИ, стала ее единственным кредитором, расплатившись со всеми ее долгами. При этом способность Лейбовиц в конце концов выплатить займ вызывает большие сомнения. Самым вероятным развитием событий станет распродажа значительно к тому времени подорожавших работ Лейбовиц после ее смерти, что позволит лихо окупить все денежные траты и хлопоты людей и организаций, финансирующих ее при жизни. Зарплата Лейбовиц в издательском доме Conde Nast — около $2 млн в год — по всей видимости недостаточна для поддержания интересующего ее уровня потребления. По словам людей, работавших с Лейбовиц и сливших свои наблюдения корреспонденту журнала New York Эндрю Голдману, та имеет обыкновение тратить деньги безрассудно, забывая порой даже возвращать арендованные машины. Ничуть не умаляющие талант Лейбовиц нежелание и неумение жить по средствам формируют прекрасную основу для будущей жизнеописательной драмы. Драмы, в которой промотавшейся фотографине достанется нелогичная, но оттого не менее любезная сердцу симпатия аудитории, а злокозненным кредиторам — этой же аудитории презрение. И слава богу, что нелогично. И слава богу, что будет именно так.
Вы стеснительная?
 

Ох, все фотографы стеснительные. Никто не умеет разговаривать. Бывает, мы сидим в моей студии. Вокруг тишина, все молчат. Это сводит меня с ума… Должна быть какая-то причина, по которой фотографы не очень разговорчивы. Не хочется в это верить, но я думаю, что это оттого что мы делаемся ленивыми. Считаем, что раз мы фотографы, нам не нужно напрягаться и подбирать слова. Но я знаю по своему опыту, что очень сложно одновременно наблюдать за чем-то и говорить.


Вы хотите сказать, что чувствуете себя лучше, когда прячете себя, свою застенчивость за фотоаппаратом?
 
Все не настолько сложно. Когда ты молод, фотоаппарат — твой друг. Ты всегда чувствуешь, что не один. Кроме того, фотоаппарат — это лицензия, дающая право ошиваться где угодно, что-то делать. Полагаю, что ты просто забываешь о себе. Не то чтобы прячешься за фотокамеру, просто забываешь. Ведь ты так занят тем, что смотришь вокруг, что забываешь о своем существовании. Понимаете, о чем я? Но с возрастом многое меняется. Ты вырабатываешь новые подходы, приобретаешь новые инструменты, научаешься по-иному использовать фотографию.
 
Это как если бы фотоаппарат делал тебя другим человеком.
 
Когда я была моложе, то в компании с фотоаппаратом делала такие вещи, которые не сделала бы без него. Помню, как спустилась в доки в Сан-Франциско и попросила рыбака взять меня с собой на его лодке. Я бы никогда на такое не решилась сама.

Защита?
 
Скорее — лицензия. Но иногда и защита. Как, например, во время турне с Rolling Stones. Фотоаппарат был моим дзен-талисманом. Если бы у меня под рукой не случился фотоаппарат, который постоянно напоминал о моей работе, я бы сорвалась. Он был очень тяжелый, не то что нынешние пластиковые. 
 
А как вас вообще занесло в это турне?
 
Это давняя история. Тогда в 1975 году я еще работала в журнале Rolling Stone. Издатель Ян Веннер не мог гарантировать, что для меня найдется работа, когда я вернусь из турне. Он явно не был уверен, собирается ли принять меня обратно.
 
Но вы поехали все равно.
 
Да, предложение было слишком заманчивым. Я ровным счетом ничего не понимала в том, как создается музыка. В то время мне думалось, что лучший способ получить фотографии — это каким-то образом броситься в самую гущу того, что хочешь запечатлеть. Разумеется, это было не вполне разумно. Но с другой стороны в результате я добилась лучшего результата за всю свою многолетнюю службу в Rolling Stone.
 
Обычно под портретом мы понимаем лицо человека. Но на ваших «портретах гораздо» больше тела, чем лица.
 
Раньше я на эту тему даже не задумывалась. Это было абсолютно естественно. Я обычно пользовалась 35-миллиметровым объективом. С таким крупные планы особо не возьмешь. У меня был 105-миллиметровый объектив на другом фотоаппарате, но я снимала им нечасто. Сильное приближение… только лицо… это мне казалось скучным, недосказанным. К тому же мне было сложно делать фото, когда кто-то смотрит прямо на меня.
 
Фотографии, сделанные вами в восьмидесятых, — это преимущественно ситуации.
 
Так и есть, я намеренно создавала ситуации, чтобы все были при деле. Так было легче и мне, и моделям. Вопрос, которым начинается почти каждая съемка, — «что вы хотите, чтобы я делал?». Все чувствуют себя не в своей тарелке.
 
Часто создается впечатление, что вы как личность сильнее, чем ваши модели…
 
Возможно, такое впечатление может остаться от моих старых фото, которые я делала в восьмидесятых. Тогда я буквально из кожи вон лезла, чтобы сделать каждый снимок более концептуальным. Потом — отпустило.
 
Компьютер уничтожает фотографию как искусство?

«В снимок попадает лишь 10% того, что я вижу»
Это не может произойти априори. Люди, которые этого не понимают, они не очень умны. Мы говорим всего лишь об инструменте. Его можно использовать избыточно, ошибочно, неумно. Но после того, как ты научаешься с этим инструментом обращаться, он делается полезным. Лично я не вижу необходимости дорабатывать реальность. Она и так вполне себе странная. Нет ничего более странного, чем правда. В снимок попадает лишь 10% того, что я вижу. Каким-то образом донести до зрителя остальное и есть моя работа.
 
Вы сторонник «экономии кадров»?
 
Возможно, производить избыточное число кадров — порочная практика. Особенно если учесть, сколько стоит твое время и время модели. Но я не перестаю удивляться тому, каких результатов можно достигнуть, если раз за разом снимать человека в одной и той же позе. Каждая фотография будет особенной, каждая. А ведь даже маленькая деталь может создать или уничтожить кадр.  
 
Ваша профессия предполагает постоянное общение с влиятельными и богатыми людьми. Близкое знакомство с ними демифологизирует их?
 
Для меня моя работа — это фотография, а не общение со знаменитостями. Я никогда не забываю об этом. Больше всего я заинтересована в получении по-настоящему хороших снимков.
 
А как вам пришло в голову «побелить» Мэрил Стрип для фотосессии?
 
Снимок, о котором вы говорите, относится к определенному периоду моего профессионального развития: концу семидесятых – началу восьмидесятых. Тогда я была увлечена созданием концептуальных работ. Такой подход помогал занять моделей, которые чувствовали себя некомфортно перед объективом. (Должна сказать, что многие по-настоящему хорошие актеры не любят фотографироваться. Им необходимо движение, они не хотят замирать. К числу таких актеров кроме Мэрил Стрип относится, например, Роберт де Ниро.) 
 
Я знала, что моей визави не понравится просто сидеть и позировать. Поэтому я предложила ей «примерить» образ мима. Идея пришлась ей по душе, ведь она давала возможность играть. Эта концепция осталась у меня от несостоявшейся съемки Джеймса Тейлора. Кстати сказать, мысль растянуть лицо в разные стороны как маску принадлежала самой Мэрил Стрип.

А что насчет Елизаветы II? Страшно было фотографировать королеву?
 
По мне так съемка прошла очень-очень хорошо.  Но когда слушаешь описание процесса со стороны, кажется, что все это чрезвычайно сложно. Было непросто, но только с организационной точки зрения: ограниченное время, Букингемский дворец, королева, все дела. Но в остальном — съемка как съемка.
 
А вот когда телеканал BBC снимал документальный фильм о той фотосессии, они налажали, выдернув куски из контекста и смонтировав их таким образом, чтобы казалось, будто королева злится на меня. Некоторые в результате потеряли работу. Наверное, после этого у всех и сложилось представление о съемках королевы как о чем-то экстраординарном. 
 
Вы больше любите кошек или собак?
 
Боже ж ты мой, если бы у меня были те или другие, они бы сдохли. Меня ведь никогда не бывает дома. А какая разница, гниющие это трупы кошек или собак?
 
 
— Сергей Колесов, компиляция: 12